Страна, которой нет в учебниках, существовала в Украине больше 30 лет

Как через века встретились граф Мархоцкий и краевед Захарьев

Две ЛИЧНОСТИ появились на моем творческом горизонте: потрясающий реформатор конца XVIII — первой четверти XIX века граф Игнаций Сцибор-Мархоцкий и яркий неутомимый современник Владимир Захарьев, мечтающий, чтобы имя графа вошло в украинские учебники. А главное, Захарьев поступательно идет к своей мечте — и по всем приметам она должна осуществиться.

Вид на теперешний Бельмонд со строны Дунаевец. Фото Владимира Захарьва

…И почему я родилась не в то время и не в том месте? Перенестись бы лет на двести с гаком назад в какое-нибудь селение на берегу речки Ушицы, что течет по Хмельнитчине, неся свои воды в Днестр. На роль супруги графа я, конечно, не претендовала бы, даже крепостной подоляночкой согласна стать, чтобы взглянуть на Мархоцкого одним глазком.

Кем же на самом деле был этот неугомонный Мархоцкий? Талантливым экономистом? Гениальным шоуменом? Великим мечтателем? И то, и другое, и третье. Но уверена, что найдутся злопыхатели, которые назовут его взбалмошным богатеем. Впрочем, их всегда хватает…

Взгляд из прошлого

Созданная Мархоцким страна в стране — великий театр не только его жизни и четырех тысяч душ, за ним стоявших, но еще и тех обездоленных, которые, услышав о Миньковецком государстве, поверили в то, что судьба не такая уж злодейка и все-таки есть счастье на земле.

Вопреки устоям и законам

…По старшинству начнем с графа. Он всегда жил наперекор всему косному и ретроградскому. Вначале наперекор дядюшке, который занимался его воспитанием. Игнаций родился не то в 1749 не то в 1755 году, рано осиротел, а дядя спал и видел в нем ксёндза. Однако молодой человек категорически воспротивился этому — и рачительный опекун не нашел ничего лучшего как отправить его на службу в… прусскую армию.

Однако парень там времени зря не терял и серьезно занялся самообразованием — изучил французский и немецкий, проштудировал римское право и проникся идеями французских философов-просветителей. Вернувшись домой, он опять же разругался с дядюшкой и уехал в Варшаву, где стал капитаном  королевского полка, причем настолько авторитетным, что выхлопотал у польского короля орден для опекуна. У того сердце оттаяло, но племянник выкинул очередной фортель. Пока дядька подыскивал ему достойную польскую паняночку, Игнаций женился на дочери варшавского королевского кондитера итальянского происхождения Эве (Еве) Руффо. Опекун так разгневался, что пригрозил лишить самовольного жениха наследства… Кто знает, чем бы дело кончилось, если бы Войцех Мархоцкий не умер весной 1788 года. Имения, естественно, достались его жене. Но ненадолго. Племянник захватил их силой. В Польше был такой полугласный закон — если между родственниками возникали имущественные споры, то прав оказывался тот, кто смог отобрать свое. Правда, в этом случае все остались довольны. Екс-офицер отдал каждому, что полагалось по документам: и тете, и брату, и сестрам. Сам же затеял в своих владениях преобразования, которые привели в шок его алчных соседей. Теперь все начало происходить вопреки сложившимся устоям общества и даже государственному устройству.

Обгоняя время

Отроков. Арка, которая вела в парк. Фото Ф. Войтковой

В 1791 году местечко Миньковцы (ныне село в Дунаевецком районе Хмельницкой области) и еще полтора десятка сел Мархоцкий объявил Миньковецким государством и первым делом ввел на территории своей страны конституционную монархию. Он создал подобие двухпалатного мини-парламента, в который входили по два самых мудрых старца от каждого села. К мнению этих аксакалов он прислушивался, но решение принимал самостоятельно, как дидыч (родовитый и авторитетнейший землевладелец, наделенный большой властью) и «отец народов». Утвердив «Право местечка Миньковцы» граф наделил одинаковыми правами представителям всех вероисповеданий, и первым делом открыл собственную мануфактуру по изготовления бумаги и типографию, в ней печатал важные документы, инструкции, полезные брошюры, миньковецкие деньги и даже художественные сочинения, например первый перевод шекспировского «Гамлета» на польском языке.

Удивительно, но факт: на территории Подольского воеводства, а ныне Хмельнитчины, 211 лет назад возникло дивное государство. И эта страна в стране просуществовала ни год, ни два, а 30 лет. Можно было бы посчитать это чудачеством пресыщенного богача, если бы не процветание его маленького государства. Мархоцкий, как человек очень образованный, не ждал международного признания, не поднимал и не собирался поднимать восстаний за независимость, а мирно демонстрировал делами, как можно создать достойную жизнь для всех, а не только для себя, любимого.

— Он шел впереди своего времени. А главное, ценил свободу как высший дар, — говорит Владимир Захарьев. — Человек родился свободным, рассуждал он, а поэтому необходимо, чтобы и умирал свободным; а свобода должна считаться общим благом рода человеческого…

При его-то талантах и образовании да еще четырехтысячной рабсиле он мог обогатиться в разы больше. Но в том и закавыка, что Игнаций жил на отдачу — видимо, не мог быть счастлив, купаясь в злате на несчастьях других. Титан! Герой не то чтобы своего — любого времени. В истории таких людей единицы.

Застолбил

Но вскоре начался исторический раздел Речи Посполитой, в пределах которой находились графские угодья, и эти земли стали принадлежать Российской империи, а рядом теперь проходила граница Австрийской монархии. Тогда реформатор выставил собственные пограничные столбы с надписями «Граница государства Миньковецкого от государства Российского» и «Граница государства Миньковецкого от государства Австрийского». Высокие российские чиновники смотрели на эти выбрыки снисходительно (чем бы дитя ни тешилось…).

Цветущий край

Владимир Захарьев и Игнаций Мархоцкий

Со временем Мархоцкий отменил в своем государстве крепостное право, то есть добровольно и сознательно отказался от «дойной коровы» каждого тогдашнего землевладельца. И совершил он этот благороднейший поступок, задумайтесь только, на 60 лет раньше, чем вся Российская империя. Но, кроме того, он дал крестьянам землю в аренду. И тут, по законам жанра, все хозяйствование должно было прийти в упадок, а сам землевладелец разориться. У нас любят говорить о рабской психологии, которая программирует человека на неудачи. Но Миньковецкое государство стало вопреки всему процветать. Люди посадили сады-огороды, начали получать гораздо большие урожаи зерновых, продавать излишки графу, а тот отправлял зерно за границу…

Успехи были не только в сельском хозяйстве.

— Открылся кирпичный завод, фабрики по производству анисового масла и байковой ткани, суконные предприятия, различные мануфактуры и мастерские, — начинает перечислять Владимир, — построили дороги, мельницы и водолечебницу, создали шелкопрядный рассадник, разбили английский парк. Граф создал приют для детей-сирот, школы, аптеку, госпиталь и даже музыкальную академию. А на свадьбы он дарил молодоженам деньги и даже имущество…

Был в Миньковецком государстве и суд присяжных, судьи избирались тоже на год. Под страхом штрафов Мархоцкий запретил на территории своей страны называть крестьян оскорбительными словами; он заменил телесные наказаниями исправительными работами на фабриках или ссылал провинившихся под Одессу, где купил земли.

Музей Мархоцкого

Креативный граф

Интересно, что все преобразования сопровождались творческим антуражем. Это безумно раздражало соседей и местных священников.

Мархоцкий строил храмы, в первую очередь, конечно, христианские, но одновременно и посвященные римским богам, и даже любимым философам: Вольтеру Руссо… Граф устраивал шумные торжества и пышные театрализованные похороны и свадьбы. Он был одаренным режиссером и актером. Только представьте, какой праздник Цецеры закатывал этот креативный дидыч! На колеснице, запряженной шестью черными волами, рога которых сверкали позолотой, ехал на троне сам Игнаций, наряжен он был в алую тогу, в одной руке, как Нептун, держал тризуб, а другой — щедро осыпал свой народ зерном и сладостями. Вслед за ним шли сотни крестьян с серпами, косами, плугами… в праздничных одеждах с цветами, лентами и павлиньими перьями … Потом тысячи людей садились за огромные столы и  веселились – без капли спиртного (!!!) — всю ночь под фейерверки. Такими грандиозными гуляньями ежегодно заканчивался сбор урожая и начиналась пахота…

Эмблема центра

Пьяные барабанщики

Граф любил произносить в храмах воскресные проповеди, и официальные служители культа строчили на него жалобы. История сохранила веселую картинку. Для того чтобы заглушить крамольные речи миньковецкого государя, в городок послали отряд барабанщиков, но Мархоцкий каким-то образом узнал о готовящейся акции и отдал необходимые указания. Барабанщиков принимали так щедро, что те в уматинушку напились еще до начала торжественной речи.

Прощай, Бельмонд

Я тебя, кумир, рисую

В своем государстве Мархоцкий построил четыре резиденции. Две их них не уступали средневековым замкам. Главная получила название на французский манер — Бельмонд. Это был оплот миньковецкой власти, здесь проходили государственные собрания. К сожалению, она не сохранилась. Но другая, к счастью, хотя бы на бумаге – акварели великого Наполеона Орды. Посмотрите как гармонично вписались строения в природный ландшафт!

Теперь о Миньковецком государстве напоминают лишь рукотворная пещера, башня и арка в селах Притуловка и Отроков, а в Миньковцах — шелковицы и роскошные кусты с белыми бубонами соцветий.

Несчастный счастливец

Владимир Захарьев умеет сражаться

— Был ли этот человек счастлив? В какой-то степени и, наверное, как каждый из нас, на определенном этапе жизни, — больше риторически обращаюсь я к Владимиру.

Захарьев, призадумавшись, отвечает, но, похоже, сам хотел бы это понять:

— Он не пил, не курил, не играл в азартные игры и был однолюбом. Жену свою он называл не иначе как римской патрицианкой. Эва родила ему трех дочерей и сына. В честь нее он назвал приобретенные возле Одессы земли Руффополисом. После ее отхода в мир иной, в 1808(10) году, как утверждает почти что биограф Мархоцкого доктор Антоний (первый подольский психиатр, ополяченный француз Юзеф Ролле), он еще раз воспылал любовью к представительнице прекрасного пола — своей воспитаннице Боне Тжциньской. Однако сын Карл оказался прытче и втайне обвенчался с избранницей отца в миньковецком костеле… Это повергло уже далеко не молодого кавалера в ярость, из-за чего сын чуть не закончил жизнь самоубийством, а невестку изгнали из дома без содержания. Наказан был и ксендз, у которого Мархоцкий отобрал купленные за свои деньги ритуальные вещи. Граф отказался их возвращать, что позволило церковным и светским властям устроить ему, как теперь говорят, «вырванные годы».

В госархиве Хмельницкой области чудом остались живы два толстенных тома с материалами разбирательств. Они хранились в Каменце-Подольском, присной памяти хранилище, которое диковинным образом возгорелось лет десять назад. Но тома эти, к счастью, были отданы на изучение дочери одного высокопоставленного чиновника. К чести этого человека, он  вернул их в музей после трагедии…

Игра судьбы

Деятель православной церкви Юлиан Лотоцкий, к тому же ярый борец с католицизмом, в своих воспоминаниях характеризировал Мархоцкого, как человека очень непростого характера, который ссорился с родными и соседями, мог жестко подшутить над чиновниками, писал язвительные стишки и был очень острым на язык — даже если это касалось самого императора.

— Что-то я не видела людей с тихими и мягкими характерами, которые чего-то добились значимого. А личная жизнь — это всегда такие потемки… В конце пути Мархоцкий, я полагаю, должен был во многом разочароваться. После смерти жены и таких потрясений с сыном душа его, видимо, устала… — пытаюсь предугадать я закономерный исход событий, и не ошибаюсь.

— В последние годы граф, оставив свои замки и палаты с высокими потолками, перебрался в сельскую хату на краю красивейшего парка «Сады Притуловские», — Владимир говорит об этом очень неравнодушно. — Умер он в сентябре 1827 года. Десятью годами раньше невдалеке от этого места он соорудил фамильную усыпальницу, куда перенес тело жены. Мавзолей был похож на античный акрополь. Перед входом была начертана на латыни надпись: «Нашел покой. Надежду и фортуну оставляю! Хватит меня обманывать. Теперь играйтесь с другими!!!».

Миньковецкие предместья.1871

Погребено веками, но людьми

— В середине 50-х годов прошлого века усыпальницу разобрали по камешку, — грустно подытоживает краевед. — Больше не из чего было возвести мастерские сельхозтехники… и восемь километров везли кладбищенский материал из Притуловки в Миньковцы, хотя над самой стройкой работал карьер… И вообще, с Миньковцами вышло как в Библии: «…ибо первые станут последними…» Цветущее местечко с красивыми домами, магазинами, фабриками, типографиями со временем превратилось в захудалое село. И там вы сейчас не найдете ничего, что напоминало бы о великом реформаторе. Нет Рыцарского замка на горе Бельмонд, удивительных арок с резными фигурами античных богов, башни с самыми точными в Подольской губернии весами, построенной австрийцами Рыночной площади… и много еще чего…

— А что же стало после смерти графа с его государством?

— Его дело мечтал продолжить сын Карл. Но за участие в Польском восстании он был отправлен в Сибирь. Имение Мархоцких арестовали, и алчные соседи заграбастали себе эти земли. А какие судьбы постигли миньковецких граждан, история пока умалчивает. О графе же надолго забыли.

Чудаки спасают мир

…И только теперь к нему вернулись народная слава и уважение. Мощная сила личности Мархоцкого будто проснулась в веках. За что огромное спасибо краеведам и отдельное — Владимиру Захарьеву. Мне кажется, он даже похож на своего кумира. Я не знаю, какой силой убеждения нужно обладать, чтобы в то время, когда наука еле сводит концы с концами, добиться того, чтобы в селе (!) открылся Научно-исследовательский центр мархоцковедения — филиал Центра исследования истории Подолья Института истории Украины Национальной академии наук. Эта уникальная организация объединила всех, кто изучает исключительную личность и исторический подвиг графа. Выпушены уже же три тома «Научных записок Центра мархоцковедения». Сейчас Владимир собирает материалы для четвертого тома и пишет кандидатскую диссертацию о роде Мархоцких.

В Миньковцах осенью 2007 года он выкупил дом, в котором после долгих мытарств нынешней весной открыл музей Мархоцкого. Поступок!!!

Многие считают его таким же чудаком, как и графа. За глаза так и называют. Но как реформатор Мархоцкий чихать хотел на злые языки, так и краевед, журналист и археолог Захарьев несильно заморачивается по этому поводу.

— Я оптимист, трудоголик и люблю людей, — улыбается мой замечательный собеседник. — Терплю долго — пока грязь не начинает попадать в рот, а потом — из всей что есть мочи выплевываю, не обращая внимания на привитые советской школой культурные принципы…

И здесь характер! Видно, достался от прабабки Алёнки, искусной ткачихи, которая из-за принципа отрубила себе мизинец, но настояла на своем. А может, от Мархоцкого? С кем, говорят, поведешься…

…Мир устроен, сами знаете, не очень-то красиво. Но у меня есть своя теория. Наша планета существует только потому, что какая-то очень тоненькая прослойка людей, отдающих свою позитивную энергию и талант созидания любимым и добрым делам, удерживает мир от гибели. И этот подвиг души и сердца неистребим никакими испытаниями… Такие люди живут открыто и, конечно, совершают ошибки, но судьбами своими спасают общество от скуки, злобы, алчности и других пороков. И об этом обязательно нужно писать в школьных учебниках…

Марина Косарева, Хорошие новости

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *